> Статьи о монументально-декоративном искусстве \ Павел Шугуров "Уход от себя"
 
Главная \ Статьи о монументальном искусстве \ Павел Шугуров "Уход от себя"
_____________________________________________________________________________________
 

Уход от себя

Пришло время очередного привала, подведения итогов очередного этапа моего творческого пути.

В двух словах напомню, что там было в прошлом (подробнее, об этом можно почитать в статье «ЭССЕ –0004; Вопросник –2004; Ответник –2004» и других). Итак, с 1994 года я окунулся в море творчества, которое сразу начал понимать, как непрерывный эксперимент, модель возможной реальности, будущей жизни. В моем представлении, творчество – это возможность создавать миры, подобно природе, Богу. Конечно, речь не стояла о творчестве, как о бизнесе, как о производстве продукта, поэтому эксперимент не ограничивался каким-то конкретным медиа, или темой, или жанром. Мои товарищи и я пробовали себя во всём – в музыке, в поэзии, в ИЗО. Такая «разбросанность» и, как следствие, не всегда достаточная углублённость, нас не смущала. Не результат был целью. Я и до сих пор считаю, что творчество – это не результат, а процесс. Этим оно и отличается от искусства.

Что еще очень важно для моего пути, и что проявилось почти сразу же – это, тогда еще неосознанная, попытка уйти от личного высказывания, а выразить коллективную идею группы людей, своего сообщества, поколения: был «голосом народа». Свою первую персональную выставку «Вещи желтого мертвого человека» (1998, Владивосток) я открыл под псевдонимом – Олег Курашевский, не отдавая никакого отчета себе – зачем я это делаю.

Потом появилась Группа Цветной живописи, где я смог организовать 6 человек, чтобы придать весомость своей концепции (а главным медиа тогда была - абстрактная живопись маслом), весомость «массового заявления».

Потом, когда реальные люди, которые требуют постоянного внимания, стали больше мешать, чем помогать развитию идеи, я создал Путешествующую Творческую группу, из 6 виртуальных художников, которых я придумал, как авторов для разных видов своего творчества. Я сделал 5 выставок в разных городах России. Рулоны с холстами и коробками со скульптурами мы с женой моей, Натальей Николаевной Плотниковой, мы протащили «на себе» от Питера до Владивостока. Не думаю, что это были хорошие выставки, как шоу, но, однозначно, легендарные и эпохальные для меня - так рождалось явление, так закалялся Проект.

После возвращения в Питер, я понял, что должен развивать этот проект виртуальных личностей и сразу определил количество персонажей – 33. Я не изменил своему кредо и не превратил свое творчество в конвейер по производству «виртуалов». Это, кстати, отличает мой проект от схожих экспериментов Кабакова и Сорена. Число 33 (конечно, это 33 богатыря) только наметило структуру. Я как бы заготовил 33 ящичка для сортировки будущих проектов, но совсем не собирался их демонстративно заполнить и представлять, как законченное произведение. Свободный эксперимент, ничем не ограниченный, до сих пор остается для меня главным мерилом и интересом искусства. Такая форма классификации «неостановимого потока творчества», как 33 стиля различных художников, помогла справиться с хаосом, понять самого и начать напрямую экспериментировать с самой интересной для меня средой – социальных отношений.

Создавая новые произведения, а потом, продвигая их, притворяясь куратором некого художника, я мог, не стесняясь и не боясь травм, обсуждать свои произведения, как посторонние, с галеристами, кураторами, журналистами и публикой.

Делая сайт для 33 художников, я выстраивал модель идеальных взаимоотношений арт-сообщества, наглядно конструировал демократическую сцену для свободного художественного высказывания.

Конечно, виртуальный и реальный мир вошли в конфликт. Это тоже был социальный эксперимент, не всегда удачный: я терял и друзей, и упускал шансы продвинуться на арт-сцене. Эта сцена никогда не была мне близка своими подменёнными ценностями и нездоровой конкуренцией. Мир искусства всегда был для меня иным – идеалистическим: немного комсомольским, основанным на инициативе и описанных выше созидательных началах.

Материальная сторона жизни всегда трудно вписывалась в мою модель идеального творческого пути Художника. Проблема была не в деньгах или неумении себя продать, ибо и энергии знаний всегда хватала на «шабашку» - рекламку или росписушку. Проблема заключалась в том, что проект виртуальных личностей - «33+1» подразумевал общее структурирование жизни, как творческого процесса, а «зарабатывание» шло как-то параллельно. Таким образом, к 2005 году, моя жизнь состояла из двух независимых миров: 1) Искусства. Оно стало виртуальным почти на 100%. Ибо, разочаровавшись в арт-мире, я создал сетевую галерею «Беседкаконцептуальногоневмешательства», где стал проводить виртуальные вернисажи проектов своих выдуманных персонажей и собирал якобы-отзывы своих якобы-зрителей; и 2) Бизнеса, работы на заказ, которую я выполнял, как робот, как мастеровой, используя искусство не для высказывания, а как декорацию частных нужд моих заказчиков.

Эту половинчатую, но, по своему, сбалансированную жизнь пошатнуло рождение дочери моей, Надежды Павловны, в 2007 году. Стало нужно больше денег. Начался «перекос» в сторону бизнеса. Прожить семьей на деньги случайных заказов стало сложно. Да и искусство в своей виртуальной оторванности как-то быстро выродилось, потеряло смысл и остроту.

Не сразу, не гладко, но я сделал следующий шаг, открыл следующую главу своего «Тотального проекта жизни»… назовём её «ООО 33 плюс 1». Мне удалось убедить себя, что посредством работы на частника, делая декоры, подделки «под старину» и другую бутафорию, можно «влиять» на заказчика, «воспитывать» его вкус, можно даже наполнить ее содержанием, состыковать с искусством, если в качественном исполнении отразить личную мифологию заказчика.

Для создания коммерческой структуры была еще одна причина – это финансовая независимость от различных фондов, которые субсидируют искусство. В мире нет ничего бесплатного. Субсидии в искусство всегда казались мне чем-то вроде наркотика (первая доза «просто так»). По моему мнению, распределяя субсидии, фонды влияют на содержание искусства, подталкивают его в сторону своих политических и культурных приоритетов. Все эти фестивальные проекты… уф. Создавая ООО, я думал о том, что, если дело пойдёт, я смогу перераспределять доходы, самостоятельно субсидируя проекты своего искусства. Честно говоря, последующее развитие событий превзошло мои ожидания.

Мы с боевой подругой Юлей Августинович, не без помощи пиар-манипуляций и хитроумных, не всегда неунизительных стратегий смогли «продвинуть» и «поставить на поток» направление росписи «глухих» стен в Питере. Когда я только начал «раскачивать» это дело, многие мне сказали, что это бесперспективно – профессор Валентин Леканов сказал, что эту тему закрыли еще в 80-е… Андрей Рудьев подтвердил, что в 90-е на этом поставили окончательный крест. Около года мы оббивали пороги различных инстанций, зарабатывая на заказах нуворишей и бандитов. Украшать жизнь новой русской буржуазии всегда было психологически нелегко для меня. Мотивировка, что своей хорошей работой я развиваю вкус и культуру этих людей, помогала слабо. Работать для жителей города, пронизывать общественные слои, выступать от лица всего общества, озвучивать его коллективное мировоззрение – вот к чему я стремился с новой силой, видя в этом развитие идей своего изначального творчества.

Конечно, трезво сравнивая качество своих работ с работами зарубежных коллег, я понимаю, что нахожусь в самом начале пути. Реализованные нашей командой проекты – это только поиск своего языка, становление менеджмента, выработка техники и технологии. И данный текст – это далеко не мемуары легендарного мастера, а попытка восстановить хронологию своего развития, выявить вектор, понять, куда я двигаюсь. Каждый мой объект – это шаг, иногда очень робкий и неуверенный, иногда до пошлости дерзкий, к финальной цели, к шедевру заявленного искусства. Начнем по порядку.

 

Первой своей монументальной работой я считаю роспись «Журавлиный луг» на ул. Бармалеева в Питере. До этой работы были заборы на фестивале «Длинные истории» в Екатеринбурге (2005, 2007), ворота с росписью «Предки» в Бишкеке (2008), был даже брандмауэр «Волшебные растения Урала» (2007), но все эти проекты были тренировкой, не системными произведениями, а своеобразными «выходами на натуру». Для меня «Журавлиный луг» стал даже менее художественной работой, чем перечисленные тренировочные росписи. Эскиз был выбран в ходе конкурса, автором его стал Степа Кузьминов. Я не участвовал в выборе эскиза, переложив эту «честь» на плечи чиновников, от которых мы целый год не могли добиться разрешения работать в городе иначе, как организовав этот конкурс эскизов и пригласив всех ответственных лиц в жюри. Мне важно было узнать критерии их оценки и отработать систему продвижения дальнейших проектов. И хотя я в большой степени участвовал в доработке эскиза, а потом мы с Юлей изобретали способы переноса изображения на стену и стиль рисования, это произведение для меня – часть нашего «романа», но не художественная творческая вещь. В ходе работы появился образ крылатый арт-альпинистов и было открыто множество технических особенностей производства.

Вторым объектом стали 2 брандмауэра на ул. Введенской. Проект «Летающие скейтеры» был более творческим. В нём я использовал «интерактивные» находки из своей галерейной практики. Изображенные на стене образы имели реальных прототипов из числа местного сообщества. Композиция включала в себя рисунки подростков, как те, что уже имели место быть, так и те, которые появятся в будущем. Интерактивность – главное достижение «Летающих скейтеров», но «корявая» примитивная пластика трактовки фигур, рассыпавшаяся композиция более заметны и, конечно, не делают нашей работе чести.

Потом была небольшая, но важная для движения 33+1 работа «Беседа Дали и Че», которую мы «бомбили» в сердце Питера на ул. Коломенской, без каких-либо согласований, которые бессмысленно было даже затевать в связи с таким сюжетом. Нас «привлекли к ответственности» - так мы узнали, каково по другую сторону баррикад уличного искусства. Роспись осталась незаконченной, но она оказалась значительным продвижением в поиске своего художественного языка.

Следующий проект «Ребятам о зверятах» отличался комплексным подходом к решению среды (4 панно, организующих пространство двора и будка в центре) и более стройной композицией. Этапным стал факт того, что в данной работе я не сделал ни мазка и не курировал процесс работы, переложив всю ответственность воплощения своего замысла в материале на Юлю. Это не лучшим образом сказалось на качестве росписи. Удачно найденная композиция рассыпалась на отдельные, плохо нарисованные разным почерком картинки. Задумывая «Ребятам о зверятах» я искал такую структуру, которая органично «примет» почерк любого художника. Такая была идефикс – найти демократическую модель, узаконивающую жесткой структурой вычурность любого индивидуального высказывания. Но опять, технические сложности, отсутствие командного взаимопонимания, и утопичность идеи помешали реализовать мои замыслы. Опять получился хороший опыт, а не хороший результат. После этой росписи я перестал идеализировать себя, нашу команду, чиновников, публику и теперь не ожидаю шедевра раньше, чем года через 3, при условии круглогодичной практики.

Вера в себя, пошатнувшаяся после «Зверят» восстановилась после следующего нашего этапного произведения, росписи целлофана строительных лесов на особняке Брандта – «Розовые сны дедушки Лёни». «Сны» рисовал я сам, помогал мне Денис Самойлов, и еще раз убедился в том, что рука или непосредственное кураторство автора эскиза - необходимо, при всем желании быть «безликим глашатаем общества». Лозунг остался прежним – «раствориться в коллективном сознании», но появилось условие - обязательное присутствие личности художника.

Нарекания в сторону моего творческого пути я слышу с обеих сторон. Товарищи, увлеченные «искусством для искусства» упрекают в предательстве творчества, помня мои броские арт-высказывания в галереях, которые я продолжаю, кстати, делать во временных своих инсталляциях («Новый оратор», «Хозяин», «Неостановимый поток Творчества»), «мониторя» городское пространство на его восприимчивость к более агрессивным высказываниям. Жители украшенных мной домов, чиновники, спонсоры недовольны мной за недостаточное внимание к тем или иным обстоятельствам их интересов. Это давление с двух сторон, а так же мой интерес к историческому и социальному контекстам пространства, в котором я работаю, корректирует мой путь, как художника.

Самым удачным проектом «33+1» на сегодняшний день я считаю работу «Город» на ул. Ленина. Авторский проект Атрохова Руслана мы с Юлей курировали, почти не вмешиваясь в художественную часть, возможно, поэтому всё получилось лучше, чем на предыдущих и последующих объектах. Хотя, конечно, удача этой работы не персональная, а коллективная, воплощающая опыт всех наших экспериментов, особенно «Летающих скейтеров». Уместная к архитектуре композиция, описанная выше интерактивность, сдержанность рисунка – главные достоинства «Города».

Роспись «Портрет современника» в Кемерово стала самым развязным высказыванием моей творческой натуры. Вот где я вспомнил панковскую молодость, где выплеснул свое подсознание. В итоге, мне было так стыдно, что весь последний день перед презентацией работы я горел желанием закрасить свои рисунки. До сих пор я лелею надежду осуществить другой, контекстный проект напротив «Портрета», чтобы реабилитироваться перед жителями Кировского района Кемерова.

Проект «Первая ласточка» на крыше дома во Владивостоке – был авторским повтором ситуации «Журавлиного луга» в ситуации нового города. Кроме заявления намерений относительно уличных художеств, знакомства с согласовательными органами и выявления важной для Владивостока особенности рельефа – пятого фасада, «Ласточка» ничего не подразумевает, и эпохальной для моей творческой биографии не является.

На сегодняшний день, конец 2009 года, это список всех этапных произведений последнего периода, который мы назвали «ООО 33 плюс 1». Я надеюсь, что он достаточно выявил вектор главного направления моего творчества – к «искусству ради людей». Но эссе не может быть завершенным без толики доморощенной философии, свойственной всем моим биографическим заметкам.

Причину убожества нынешнего существования людей моей страны я вижу не в неполноценности лидеров. Их я понимаю, как часть общества, частью которого являюсь сам. Из своей практики могу сказать, что чиновники, как капризные дети, с которыми необходимо нянчиться, уговаривать, преподносить им свои мысли, словно это они сами придумали, иногда пугать их… но никак не избавляться. Мы все – потомки рабов. Мы выкорчевали своих рабовладельцев и к ним причастных в первой половине прошлого века. Потом самые хитрые и отчаянные из нас опять поработили остальных. В конце прошлого века и до сих пор между нами идёт борьба за место Хозяина. В этом главное заблуждение и беда, мы боремся не за свободу, а за место Хозяина – так поступают все рабы. В этом причина тотальной ненависти каждого к каждому, за исключением своего близкого круга «заговорщиков», который тоже очень непостоянен и легко рассыпается. Тотальная ненависть – вот проблема для моего творчества, вот узел, который я пытаюсь развязать. Мне неинтересно «искусство как личный волшебный мир», или «искусство ради искусства», или «искусство как бизнес», мой путь - это «искусство для людей», «общее искусство». Мой метод – растворение в толпе, во всех социальных слоях.

И в завершение данного эссе, подытоживая описание очередного этапа творческой биографии, приведу новый манифест «33+1», посвященный возвращению на родину после 10 лет западных стажировок.

МАНИФЕСТ «33+1», 2010

Средствами современного искусства, смешивая общественное, галерейное и виртуальное пространства, побеждать невежество наших сограждан; развивать местную колоритную культуру; интегрировать ее в мировую культуру, не как жалкий повтор, а как неожиданную точку зрения.

Невежество сограждан, тотальное неуважение друг к другу и к себе – отвратительное наследие нашего рабского (крепостного и советского) прошлого. Оно – корень наших социальных проблем и нашего жалкого существования. Бывшие рабы, не уважающие «личность», уважающие только «силу», не могут коллективно созидать свою жизнь. Они могут только «по-быстренькому», из-под плети делать вид некой полезной деятельности бесполезной по сути своей. Еще они могут накапливать личные богатства, не понимая, что это не меняет жалкой сути их существования. Это касается всех здесь: и бомжей, и чиновников, и олигархов.

Создавая художественные события городского масштаба, профессионально взаимодействуя с властями и прессой, учитывая все возможные контексты бытования наших произведений, мы ежедневно прививаем прохожей публике мысль о том, что город – наш общий дом, показываем пример деятельной любви к месту и к людям, развиваем диалог между разными социальными слоями.

Город мечты – это не тот, который кто-то для нас построил и благоустроил, а тот, который сделали и делаем мы поколениями наших предков и детей, как длительный творческий процесс. И этот процесс, заявленное отношение и позиция – есть наш вклад в направление и развитие мировой культуры.

Владивосток, 21.12.2009

 

_____________________________________________________________________________________
Главная \ Статьи о монументальном искусстве \ Павел Шугуров "Уход от себя"

 

______________________________________________

© Официальный сайт компании ООО "33 плюс 1".
Любое использование материалов сайта возможно только
с письменного разрешения администрации "33 плюс 1".

 

Rambler's Top100 Находится в каталоге Апорт